Маркова Елена Информационный континуум трудов Д. Гойови и смысловые доминанты отечественного музыкознания


Маркова Елена


Информационный континуум трудов Д. Гойови и смысловые доминанты отечественного музыкознания.


Работы Д. Гойови стали читаемы в Украине от 1990-х годов – и репутация «Бжезинского от музыкознания» составила условие остроты обсуждения его книг. Материалы диссертации Гойови, сообщавшие сведения о русском-украинском авангарде, которые недоступны были отечественным музыковедам по объективным причинам, составили важнейший информационный источник для выстраивания объективной картины исторических судеб музыки ХХ века, определенную как эпоха лидерства русской музыки в профессиональном искусстве еще Г. Адлером в начале минувшего столетия. В работах Д. Гойови творчество Д. Шостаковича оказалось представленным в том ключе связи с футуристическим крылом русского искусства, значимость которого в наследии мастера по идеологическим причинам всячески вуалировалась – в пользу хрестоматийного сейчас облика «симфониста-летописца» Советской страны, шире – России эпохи Новейшей истории. Гойови поднял на щит те стилевые показатели, которые объективно контактировали с дадаистски-футуристическими комплексами Шостаковича, обусловившими вырастание позитивных и даже героических образов его Военных симфоний из «кукольно-мультяшных» проб типа музыки к «Сказке о попе и работнике его Балде».

Этот поворот в понимании творчества Шостаковича отчасти лишь поддержан был публикациями С. Хентовой, подготовленными и изданными в Киеве в конце 1990-х годов.

Появление в Одессе и Киеве Д. Гойови, его выступления на конференциях осуществились в период 1997-2002 гг., после чего исключительно обильны стали приглашения на конференции в Россию, в Петербург и Москву. И последняя публикация Д. Гойови – это осуществленное совместно с российскими музыковедами издание по проблемам музыки ХХ столетия 2008 г., что исторически «поставило точку над и» в тезисе великого немецкого историка Г. Адлера о превалировании русской музыки в европейском мире в век минувший.

Работы Гойови о Шенберге, Яначеке, Вышнеградском, Глазунове, Бузони и др. составили совершенно самостоятельное звено в музыкальной науке, поскольку освещали тот момент парадоксальности, алогичности и тем самым глубокой оригинальности композиторской концепции названных и других великих музыкантов, которые в целом не замечаемы были многочисленными авторами монографий, посвященных проблематике творчества вышеназванных мвузыкальных корифеев ХХ столетия. Так, например, в книге, посвященной творчеству А. Глазунову, Гойови не только поместил материалы о деятельности и сочинительстве этого композитора в 1920-е годы. после отъезда из Советской России, которые недоступны были отечественным исследователям, но также выделил черту мышления этого композитора, которая соотносила этого петербургского (!) последователя Чайковского со стилистикой ХХ века: принципиальный инструментализм трактовки мелодийно-«распевной» манеры, накрепко связанной в ХІХ столетии с русским стилем, а также адраматическая – преобладающая лирическая – тенденция выразительности, соотносимая с религиозной экстатикой искусства ХХ столетия.

В книге о Л. Яначеке Гойови сконцентрировал внимание на художественной искусственности проявления панславистских установок творчества чешского мастера, реальность жизненных дострижений которого решалась совершенно не усили ями прелдставителей славянского мира. В материалах о Ф. Бузони Гойови сумел заметить «возвращение на круги своя» немецкой музики в ее единении с итальянской – в аналогии к XVII-XVIII ст., в стилевом облике «неоклассики». В работах, посвященных А. Шенбергу, Гойови всячески акцентрировал «парадигматичность» этого «генератора идей» ХХ века и, как бы в существе изложения полемизиркуя с Т. Адорно и Р. Рети, защищавших антитетичность Шенберга Стравинскому и Айвзу, последовательно показывал связь автора «Еrwartung» с миром музыки России – Украины, США.

Наиболее четко эта «позиция оппозиции» Гойови-исследователя определилась …в его литературных произведениях, из которых «Затонувший трамвай» составил некоторое средоточие идей и пророчеств автора.

В качестве эпиграфа Гойови в названной книге выписал две цитаты из авторов, которые представляют поколение начала ХХ века: из Манифеста 1910-го года итальянского художника-футуриста У. Боччони, из заметок Р. Рильке. Ибо итог ХХ века, после свершений и катастроф, странно-зеркально солидаризировался с его началом, в котором снова стал актуальным электротранспорт, в котором постперестроечные движения обратились странным “отражением” тенденций, заявленных в начале столетия, отброшенных развитием “века технической революции” и вернувшихся в их половинчастости и иллюзорности “прогресса” в начале ХХІ века. Здесь действительно имеется подобие идее Собора сочинения Дебюсси, который предстал - ср. с удивительной сюжетной параллелью к «затонувшему Китежу» Н. Римского-Корсакова 1903 г.! - для поколения символистов в качестве эмблемы забытых и совершенно неадекватно возрожденных в условиях модерна религиозных ценностей. И странными витками культурной истории людей повторилось «соединение оборванной нити» приемственности от юности отцов поколения 1940-х к началу его бытия и его же завершения в начале ХХІ столетия.

Заметим, данные в художественных произведениях образы-символы религиозных ценностей, едва узнаваемых через толщу хранящих их тайну напластований, в книге Гойови предстали в прозе мемуарных заметок, в которых «типичнейшим» предметом-признаком описанных событий выступает …уличный трамвай. И в его «затонувшем» качестве нет ни грана мистики – в разрушенном войной городе даже громоздкий трамвай совершенно реально тонул в воронках-лужах, символизируя культурные наработки нации, «сошедшей в рельсов» исторической поступательности развития. И «на дне» цивилизационного прогресса Европы трамвай просуществовал к началу третьего тысячелетия. Совершенно незаметный, «неактуальный» и «анахронистичный» в период ракетно-атомного бума 1950-1970-х, он постепенно становился уловимым в тени идеалов ретро, возобладавших в культурных пристратиях 1980-х. А затем в самодостаточной целесообразности посттехницистской эпохи трамвай, как «очеловеченный» культурной историей механизм, остался приметой улиц городов, утверждающих самим фактом своего существования приемственность поколений и связь времен.

Книги Д. Гойови составили удивительный виток интеграции музыковедческого знания, вобравшего к началу ХХІ столетия весь культурологический заряд, утраченный этой областью знания со времен литературоцентризма ньютоновского XVIII века, увенчанного в итоговых проявлениях «предсимовлизмом» У. Блейка и странностями «Волшебной флейты» В. Моцарта. И «постсимволизм» минималистских опытов конца ХХ века достроил фактологический базис мемуарно-литературных обобщений Гойови – полиглота, публициста-Просветителя, исследователя и организатора общественно-творческих акций всеевропейского значения и масштаба.
1816993769448471.html
1817045521193330.html
1817139313312802.html
1817350956545140.html
1817547353024843.html